November 19th, 2014

"Это было бы смешно - если бы не было так страшно"

Оригинал взят у konsul_777_999 в В Штатах разгорается грандиозный скандал
Оригинал взят у matveychev_oleg в В Штатах разгорается грандиозный скандал
При проверке военных американских баз, где расположены ядерные арсеналы, вскрылись такие факты, что даже непонятно, может ли Америка вообще называться великой ядерной державой и учить других правилам безопасности.

В ответ на многочисленные вопросы прессы и представителей общественности - в Пентагоне пытались отшутиться. Но, по словам журналистов, это было бы смешно - если бы не было так страшно.

Один на всех и все на одного. Американские военные в буквальном смысле стоят в очереди за гаечным ключом, которым прикручивают ядерные боеголовки к межконтинентальным баллистическим ракета. На три базы - в штатах Северная Дакота, Вайоминг и Монтана, где на боевом дежурстве стоят 450 ракет - один комплект спец-инструмента. Чтобы выйти из положения, ракетчики пересылали его друг другу курьерской службой. Обычной. Гражданской. Иными словами, эффективность ядерных войск США зависит... от расторопности почтальона. Это стало известно после проверки, проведенной самим Пентагоном. Глава ведомства попытался отшутиться.

Collapse )


Украина кончилась?

Оригинал взят у sandra_nika в Украина кончилась?

Интервью   Романа    Носикова «Зеркалу    Крыма» - ОЧЕНЬ оптимистичное   интервью:    недаром ведь    Р. Носиков автор «Русского молчания».

И хотя   я    как пессимист не верю ни в раскол Европы, ни в рост Новороссии, ни в освобождение Киева, интервью   мне ОЧЕНЬ   понравилось.

Впрочем, судите сами.

– Роман, Украина уже окончательно потеряна для Русского мира или нет?

Украина потеряна не только для Русского мира, но и для мира вообще. На территории этого псевдогосударства репродуцируется античеловечество. С антиморалью, антигуманизмом, антикультурой и всем остальным. Это как в фильмах про зомби – гнилой труп гоняется за людьми и пытается сожрать их мозги.

Collapse )


Гений наизнанку. О Тарасе Шевченко.Часть 1

Гений наизнанку. Книга 1. Гений в шинели
20--e1416215682549
Настоящим сочинением я начинаю размещать здесь ежедневно одну за другой пять «книг» из «Пятикнижия» об одной мистификации века, которая по своим последствиям оказалась отнюдь не безобидной. Ибо породила образ русофоба такого масштаба, что на него ссылаются повсюду на Украине и в местах обитания «свитового украйинсьтва»,(в Торонто, Мюнхен, США, Австралия и т.д.), когда у кукловодов незалежной Украины возникает потребность (а такая потребность у них всегда) представить Россию сегодня и вчера, и завтра(!) варварской, агрессивной страной, «найбильшим ворогом Украйины» и «усього людства». Как создавался этот образ и каким на самом деле был «натурщик» я рассказываю в очерках-книгах. На сегодня их пять. Прошу внимания.

Общее предисловие
5 марта 2010 года президенты России и Украины выступили с совместным заявлением о подготовке к празднованию в 2014 году 200-летия со дня рождения Т.Г. Шевченко, о котором русскому читателю понаслышке известно, как об украинском поэте, «равноапостольном» Гомеру, Пушкину, Шота Рутавели, Мицкевичу, Вийону, Гёте, словом, признанным вершинам национальных литератур иных народов. Притом, средний русский читатель принимает такую оценку на веру, прочитав 2-3 стихотворения «украинского поэтического гения» в переводе. Но нашлись у нас читатели, хорошо знакомые с творческом Шевченко в подлинниках. Именно с их стороны раздались протестующие голоса, напоминающие, что названная фигура в украинской поэзии не столько поэт по дарованию, сколько хулитель Бога и России. К удовлетворению моих единомышленников, чествование его у нас, при практически всеобщем равнодушии к этой мрачной фигуре, смутно вспоминаемой по смушковой шапке и вислым усам, отзовалось в обществе равнодушием. Я, прочитавший многое из того, что написал Шевченко, счёл своей гражданской обязанностью рассказать соотечественникам правду о Великом Кобзаре. Подчёркиваю, я излагаю своё мнение, но мнение – просвещённое чтением «поезiй» и сочинений других жанров, как принято говорить, «украинского гения», обдумыванием прочитанного, сравнением своих выводов с выводами иных читателей. Надеюсь, после публикации «пятикнижия» одураченных соотечественников хотя бы чуть-чуть убавится. Не знаю, получится ли у меня «доброе» и «вечное», но «разумное» обещаю.


КНИГА ПЕРВАЯ
ГЕНИЙ В ШИНЕЛИ

Технология мифотворчества
Известность и слухи неразделимы. Последние сопровождают первую, будто свита при жизни объекта общественного внимания; не оставляют его и за гробом. И чем заметней становится фигура, тем громче, противоречивее толки о ней. Разумеется, разноречивые толки не могли обойти стороной на недлинном жизненном пути самородка из села Кирилловка, что под Киевом, Тараса Шевченко. Быль и вымыслы, серьёзное мнение и легкомысленные умозаключения, глубокие и поверхностные суждения о нём стали оформляться в подобие мифов ещё при живом Кобзаре. Мифотворчество продолжилось и после его кончины. Общество, способное читать, понимать его твори, оценивать их, разделилось, по крупному, на восторженных почитателей генiя и тех, кто уверенно называл Великого Кобзаря величиной «дутой», поэтический его талант сильно преувеличенным. Причём, апологетов отличал малороссийский национализм, «нравственная всеядность», а критиками оказались, как правило, известные литераторы и учёные, ценители художественного слова, поэзии, люди высокого искусства, патриоты единой Руси. Более полувека держалась «ничейная» на вялых ристалищах шевченковского поля. Положение в пользу апологетов стало меняться, когда Кремль занял безродный интернационал.

Мудрая политика партии
Спрятавшись за высокой великокняжеской стеной, большевистские вожди не избавились от страха перед народом, который они привлекли к себе помещичьей землёй, а теперь собирались всю землю, в том числе исконно крестьянскую, отнять в колхозы. Новая «Антоновщина» могла охватить повсеместно красную империю. Центральная нерусская власть в СССР, помня недавнюю смертельную для себя опасность со стороны главного народа-бунтовщика, поднявшего против большевиков «белые» армии, казаков, крестьян Тамбовщины, рабочих Ижевска, матросов Кронштадта, решила внести в русскую (в историческом понятии) общность вирус раскола. Русские уменьшались сразу на одну треть, эта треть превращалась в «братские народы», в относительно смирных, покладистых украинцев и белорусов, якобы вековых сидельцев «тюрьмы народов», которых теперь бывшие «тюремщики» (ими ретроспективно назначались собственно русские, славяне РСФСР!) должны опекать и лелеять во имя искупления грехов и «нерушимой вечной дружбы народов». Руками вождей прочертились границы внутри «союза нерушимого». Большевистский административный передел расчленял «бунташные» русские области (в первую очередь казацкие) с передачей их частей в ведение создаваемых инородческих автономий и республик, тогда послушных и, предполагалось, навек благодарных кремлевским благодетелям.

Роль особого противовеса «великодержавному шовинизму» отводилась новообразованной в фантастических границах Украинской ССР, чему способствовали размеры территории, численность населения, хозяйственная значимость и сравнительно высокий общеобразовательный уровень населения. Пришлось, правда, пойти на некоторые послабления националистам – дозировано, с оговорками. Но предстояло при этом унифицировать союзную республику, то есть, украинизировать Украину. Ведь около половины её советской площади никогда не было этнической территорией малороссов, заселялась, в основном, выходцами из центральных губерний после побед Екатерининских орлов. Повсюду здесь звучала русская речь, города были преимущественно русскоязычными. Одно время в головах вождей крутилась идея украинизировать Кубань и прочие «клины», вплоть до Дальнего Востока. Основным же средством «новой национальной политики» в Северном Причерноморье кремлёвские украинизаторы и их туземные батьки-атамани вiд нацiональноÏ культури верно избрали для насильственного внедрения в массы мову, как называют украинцы своё наречие (хотите – язык). Только этого недостаточно для торжества идеи. Для мовы нужны мовознавцы, а для укоренения их в народную почву необходимо вывесить в зените своеобразный светоч – эдакое Солнце украинской поезии.

Среди имевшихся в наличии кандидатов первого ряда находился и Шевченко. Кремль перстом Вождя уверенно указал на него. Пролетарское государство отдавало предпочтение пролетариям. Большего сиромаху , чем Тараса, невозможно было найти в украинском пантеоне служителей лиры, то есть кобзы. Таких горемык, абсолютно неимущих поэтов в посрамлённой Великороссии не водилось. Там всё помещики, разночинцы, да сыновья купцов, в лучшем случае – прасолы. Выходцев из крестьянкой бедноты (со «звонкой свирелью» за пазухой) не наблюдалось. А тут тебе не просто бедняк. Знедолений крiпак (на мове)! Да ещё униженный Николай-палкинской солдатчиной! И не сломленный: царицу, которая вынула из кармана 1000 рублей на выкуп одарённого парубка из неволи, печатно обозвал сукой; призывал простой народ добре отточить сокиру и окропить волю вражьей злою кровью. Напророчил верно. Воистину, Пророк, революционер! Не хуже того, который к топору из Лондона.

Дореволюционными апологетами Кобзаря, официальным советским шевченковедением, нынешней пандемической шевченкоманией, возведённый в ранг государственной политики Украины (и не только политики культурной), земное существование автора «Библии украинского народа» выдавалось и выдаётся непрерывной чередой страданий физических и душевных и их преодолений волевыми усилиями страдальца с помощью верных землякiв. Живучесть этого сверхмифа поддерживают в искусно сложенной кладке отдельные кирпичики-мифы о тяжёлой доле крепостного пана Энгельгардта, о голодных годах учения в Академии, о революционной борьбе украинского Пророка, о новой неволе – в казарме, о романтичской неразделённой любви, о тоске по родному краю, о том, как тяжко жити серед ворогiв (из писем Шевченко), о… Этот ряд бесконечен. Больше всего мне полюбился миф о солдатской шинели Тараса. Прочту его вслух. Послушайте!

Особенности шинели рядового Шевченко
В обильной Шевченкиане одна из самых канонических иллюстраций – певец народной скорби в серой солдатской шинели. А ведь этот предмет верхней одежды, разоблачающий жестокость самодержавия, совсем не часто употреблялся вольнолюбивым Тарасом в десятилетней службе. Обратимся к очевидцам. Ф. Лазоревский, офицер Оренбургской пограничной комиссии, свидетельствует: «С Тарасом у нас одежда была общая, так как в это время он почти никогда не носил солдатской шинели. Летом он ходил в парусиновой паре, а зимой – в черном сюртуке и драповом пальто»(«Киевская старина», 1899, № 2). Другие сослуживцы подтверждали, что, бывало, Шевченко, рядовой Отдельного Оренбургского корпуса, разгуливал в белых замшевых перчатках, отдавал честь старшим, небрежно приподнимая бескозырку, как цилиндр. Поколениям, прожившим под грохот гигантской пропагандистской машины в советское «цареборческое» время, в такое трудно поверить.

Да, запреты были. Но кто и когда исполнял «буквы» приказов в России? Гарнизонный писарь А. Груновский оставил запись: «Хотя сначала, года полтора, ему и запрещали многое, а потом все разрешили: и писать, и рисовать, и ездить на охоту». Писарю вторит капитан Косарев: «Он со многих офицеров снимал портреты». Вот откуда у ссыльного достаточно царских рубликов, чтобы нанимать солдатиков в караул вместо себя! Кстати, о запрете рисовать. Запреты случались неоднократно. Первый – до солдатчины – за «неблагопристойные картинки» ( из официальной справке о поэте, подготовленной III Отделением). Другие… по той же причине, ибо в политической карикатуре наш «пламенный революционер» (см. ниже) замечен не был. Впрочем, не будем строги к поэту. Фривольность присуща служителям муз, как юности в целом. Они вечные любознательные мальчики.

Послабления не свалились на «злоумышленника» с неба. Молодой Тарас умел вызывать у окружающих сочувствие и жалость. Он был щедро одарен природой: литератор, художник, актер, песенник, душа любой компании, «выпить не дурак», при этом шалун и проказник во мнении тех, кто его любил. Они и защищали «самородка» от других, не столь влюбленных. Родная Украина, вопреки вздохам Пасечного, обступала со всех сторон малороссийскими лицами – от солдат до офицеров. Болтай на своей мове сколько душе угодно! Мечтай о казацкой мести тем, кто тебя выкупил из неволи и в Художественную академию определил! Строй планы, как «вражьей злою кровью волю окропить»! В промежутках между такими мечтами и планами, свидетельствует тот же Лазоревский, «Тарас Григорьевич с благодарностью вспоминал о своих начальниках в Орской крепости, что ни о каких палках и фухтелях не было там и помину, что никогда цензоров для его писем и рисунков не существовало. Он только числился солдатом, не неся никаких обязанностей службы. Его, что называется, носили на руках, он бывал в доме генерал-губернатора, рисовал портрет его жены и других высокопоставленных лиц». В воспоминаниях ротного командира Е. Косарева «с 1852 г. Шевченко стал вхож в наше маленькое общество… без него не устраивалось ничего, – были то обед или ужин, любительский спектакль, поездка на охоту, простое сборище холостяков или певчий хор» («Киевская старина», 1889, №3).

Добавим, что в это «маленькое общество» входил также комендант, подполковник Маевский, устраивавший для подчиненных, в том числе и для поднадзорного штрафника-солдата, семейные ужины, танцы до рассвета. После таких трапез с возлияниями Кобзарь позволял себе хмельные истерики, обзывая прилюдно старших офицеров «палачами», что удивительно сходило ему с рук. Излив таким образом душу, народный заступник удалялся в сад комендантского дома, где одна из беседок служила опальному поэту для ночлега, вторая – для дневного отдыха, к которому тот был охоч, пишет свидетельница пяти последних лет «служебной каторги» гения в Новопетровском укреплении Н. Ускова («Киевская старина», 1889, № 2). Она же:«Комендант не требовал от него несения солдатской службы со всей строгостью… допустив появление его в строю лишь в самых необходимых случаях».

Конечно, полностью избежать казармы за десять лет солдатской службы было невозможно, но по протекции новопетровского доктора Шевченко спал не на нарах, а на отдельной кровати. При построении стоял в задней шеренге(видимо, по причине своего отнюдь «не рядового» вида).На тяжелые работы его не посылали. Разумеется, «привилегированному солдату» завидовали. У него даже было хобби – фотография, новейшая забава «избранных». Вторым «избранным» был сам комендант. Хобби их сближало. Аппараты и все прочее приобретал офицер. Что взять с нижнего чина! Ведь гонорары за портреты офицеров-сослуживцев и их жен (а литературные не платили) уходили на поднаем смены, когда приходила очередь «прыгноблэного» стоять в карауле. Не осуждайте гения! Этим он не «барство дикое» демонстрировал, подсмотренное в развратном Петербурге, а заботился о безопасности Отечества на киргизских рубежах. Какой из него караульщик?! «Я даже поверхностно не выучил ни одного ружейного приема!» – признавался Тарас Григорьевич в дневнике.

«Где же ужасы николаевской службы, о которых мы так начитаны? – вправе воскликнуть читатель. – Разве это наказание государственному преступнику? Разве так «гноили» цари своих врагов?» Никакого наказа «гноить» в казарме, даже гонять по учебному плацу неблагодарного молодого человека из царского кабинета не поступало. Император Николай, понимавший малороссийскую речь, по свидетельству Белинского, хохотал, читая пасквиль на себя – поэму Шевченко «Сон». Смех сменился гневом, когда дошел до отнюдь не поэтического оскорбления императрицы. Это было слишком. Венценосная супруга, добрая, отзывчивая душа, в 1839 г. выделила (скажем по-современному) из семейного бюджета 1000 рублей, почти половину суммы выкупной за Энгельгардтова казачка, Тараса. И вот благодарность! Раз не выучился самородок из села Кирилловки правилам хорошего тона в Академии художеств, пусть пройдет науку под ружьем.

У Николая I был свой метод перевоспитания молодых наглецов, безобразников, будь то дворянин или разночинец: служба в отдаленном гарнизоне. Но с «правом выслуги». Многие из таких «оступившихся», «хулиганов» через год получали первый офицерский чин. «Упрямый малоросс», как называл Тарас сам себя, таким правом не воспользовался. Было бы ради чего лямку тянуть! Он и так все десять лет в более чем офицерском чине шагал между гостиной генерал-губернатора и комендантской беседкой в тихом саду – вольным художником, одетым в «пару» и пальто, накормленным и напоенным, общим любимцем. Это Пушкину в ссылке необходимо было голову ломать, как из разоренного имения какую-нибудь прибыль получить. Для вялого антикрепостника Тараса одним щедрым «имением» стала вся интеллигентная, отзывчивая на реальную и виртуальную беду Россия. Такая служба его устраивала.

Ведал ли император, что его власть ограничивалась порогом того летнего сооружения, где почивал подданный, хулитель его супруги? Наверное, просто об этом не думал. Как не думал о том, что рядовой Шевченко дослуживает третий год, не приняв присяги. А что за солдатская служба без присяги? Фикция. Фикция же в конкретном случае с псевдорядовым Шевченко – курорт, как говорят в наше время. Пусть окрестности Оренбурга – места не столь комфортные, как парки Санкт-Петербурга, зато не столь голодные, как съемные комнаты в суровой столице. Тарас Григорьевич десять лет… в солдатах не служил. Это служба служила ему (и сколько еще будет служить!) мифом о жестокой солдатчине, не греющей шинели, о тюрьме-казарме. Без этого мифа одними только виршами петербургский живописец не стал бы ярчайшим на Украине певцом «народной доли». Атрибуты солдатчины пригодились при политическом заказе на образ защитника угнетенных.

Книга 2. В роли самостийного божества

Пламенный революционер. Первый историк Украины. Национальный Пророк. Основатель революционно-демократического направления в истории украинской общественной мысли. Великий сын украинского народа… Далеко не полная печатная и устная аттестация Кобзаря, Тараса Шевченко, – на закате империи, в советское время, в современной Украине. Она сидит в нашем сознании, как гвоздь с зазубринами, со школьной парты.
Что до «Кобзаря» – поэтического сборника, то это, нам внушают, – «Библия украинского народа». Сам Пророк – в бронзе, в граните, густо рассеянный мировым украинством по планете, подобно фараону из загробного мира, властвует над миллионами живых, бодая их вислыми усами, напоминающими моржовые клыки. Он то суровый отец, когда гололоб, то добрый дедушка – в смушковой шапке, то (в крылатке) молодой разночинец – словом, многолик, как божество.

Избранный ряд божественных ликов
Соглашусь, Тарас Шевченко – действительно не лишён поэтических способностей. Именно в самобытности и в новизне явления его поэтическая сила. Другой на его месте, столь же слабый мастер стихосложения, был бы уничтожен огнем критики, лишен самого звания «поэт». Но он был первым! Звуки его кобзы существуют сами по себе – без слов, без смысла, заложенного в них и в их сочетании. «Садком вышнэвым», рисуемым звуками шевченковских струн, был очарован Иван Тургенев, опытный читатель и знаток людей. Он определил, как поэтическую, струю, «бившую в нем» (в Шевченко), приметил страстность натуры, необузданность, без которой такая струя не рождается. Признанный в Европе мэтр художественного слова по незначительному числу прочитанной им шевченковской лирики увидел народного поэта, но усомнился в его «громадном», чуть ли не «мировом» значении, в чем была уверена малороссийская колония в Петербурге. Но ведь Тургенев читал с печатного листа. До того, как шевченковские строки набирались в типографии, его искренние друзья (среди них и редакторы) доводили до ладу «священные манускрипты». Они не только исправляли грамматические ошибки, но и дописывали, бывало, иногда целые строки, заменяли слова, наделяли высказанное внятным смыслом, чтобы придать творам хоть приблизительную литературную форму.

Однако как раз со стороны малороссов и украинофилов мы слышим нелицеприятные суждения о поэзии земляка. Николай Гоголь: «Дёгтю много… дёгтю больше, чем самой поэзии… Его погубили наши умники, натолкнув на произведения, чуждые истинному таланту». Крупнейшая величина украинской литературы, глубокий знаток истории и философии Иван Франко в одном из писем не столь сдержан: “Вы, сударь, глупости делаете — носитесь с этим Шевченко, как неведомо с кем, а тем временем это просто средний поэт, которого незаслуженно пытаются посадить на пьедестал мирового гения“. А вот мнение А. Стороженко: «Поэзия его действует на души его поклонников не возвышающим, а понижающим образом. Она не смягчает их, не облагораживает, не вызывает в них нужных, добрых чувств, а, напротив, огрубляет, развращает, озверивает». Известный историк М. Драгомановсчитал Шевченко величиной «дутой» в литературном смысле. Другой патриот всего украинского, П. Кулиш, писал: «Лишь небольшое количество стихов Шевченко – скромный, но душистый букет, который имеет шансы не увянуть, остальное «не лучше сору». Перечитав «Кобзарь», «не нашёл никакого позитивного идеала, разве что «Садок вишневий коло хати…» однофамилец автора П.Шевченко, сам стихотворец. В свое время даже близкий друг Кобзаря, выдающийся украинский ученый Михаил Максимович, категорически возражал против его возвеличивания, считал, что поэт такого уровня таланта и нравственных качеств не заслуживает жизнеописания. «Этот, возможно, неплохой поэт, этот иконописный “батько Тарас” задержал культурное развитие нашей нации“, – рискуя головой, удручённо умозаключил Мыкола Хвылевый уже при советской власти, когда был взят официальный курс на организацию ударными темпами Нацiонального Пророка (разумеется, пророка большевистской революции) з крiпакiв. С такой трактовкой самих украинофилов согласен критик украинского сепаратизма Н. Ульянов: «Поэтом он был не гениальным и не крупным; три четверти стихов и поэм подражательны, безвкусны, провинциальны; все их значение в том, что это дань малороссийскому языку». Отсутствие «простоты вымысла и рассказа» и «наполненность вычурами» увидел в виршах и поэмах Кобзаря ВиссарионБелинский.

Поэт и толпа
А как народ, к которому адресовался Кобзарь, его современники, люди малограмотные, чаще вообще темные? Тот же Драгоманов свидетельствует оравнодушии народа к «проповеди новой правды» вчерашним мужиком, что теперь вхож в панские гостиные. Удивительное свидетельство! Объяснение находим у Н. Ульянова:Шевченко при жизни и в первые годы за гробом был не национальным поэтом, а националистическим, певцом сепаратистов, тогда еще малочисленных.

Сегодня ситуация иная. Просвещенный народ суверенной Украины просвещен целенаправленно. Не имеет значения, какой поэт Тарас Шевченко (в смысле поэтического мастерства). Главное, какую национальную ценность он воспевал. В этом он действительно Пророк. Вернее, тень Пророка. А тени можно приписать многие качества: Мыслитель, Историк (первый!), Основатель (общественной мысли), Революционер-Демократ. Но обладал ли он ими при жизни? Отвечал ли столь высокой аттестации?

В революционности «революционного демократа» (равно, как и в демократизме) сильно сомневались проницательные современники, в том числе Драгоманов. Да и мы, простые читатели, видим: в своём творчестве Шевченко – бунтарь пугачевского толка, жестокий мститель-теоретик, призывающий «добре острить секиру»; его антицаризм проявлялся в нотах типа: «Царей, кровавых корчмарей, в железо-кандалы закуй, в глубоком склепе заточи», в ругани в адрес императрицы: «Сука!» (да, той самой, что выделила из личных средств на его освобождение 1000 рублей). Революционные преобразования он представлял «окроплением злой вражьей кровью» будущей воли, когда «потечет ста реками кровь в море». По общему мнению, подтверждаемому И. Тургеневым («даже Гоголь был ему поверхностно известен»), Кобзарь не шибко жаловал книгу, более прислушивался к разговору других; «Книг не собирал, никогда не читал при мне» (скульптор Микешин). Слабо знал античную мифологию, российскую общую историю, чем, по Микешину, «оберегалась его исключительность и непосредственность отношений ко всему малорусскому». Драгоманов отказывался подписаться под сочетанием слов «революционер и мыслитель», характеризуя модного земляка. Онполагал, чтос мыслью как раз и обстояло хуже всего у Тараса Григорьевича. «Не верил Драгоманов, – пишет Н. Ульянов, – и в его хождение в народ, в пропаганду на Подоле, в Кирилловке и под Каневом. Кроме кабацких речей о Божьей Матери, никаких образцов его пропаганды не знаем». Он никак не отозвался на отмену крепостного права. Неудивительно: крепостной крестьянин никогда не был героем его произведений, бывший панский казачок его попросту не знал. Специфические условия жизни ученика сельского дьячка и дворового человека не были школой крепостничества. Пролив много слёз (до которых был охоч) и чернил по поводу неволи близких родственников, Гуманист (один из титулов) преступно лишил их реальной возможности выкупа, к чему я ещё вернусь. Помыслы Тараса были далеки от кормилицы земли – он был погружен в нирвану несуществующей с 1775 г. легендарной Сечи. В нем сидел гайдамак, и хотя он называл декабристов «святыми мучениками», воспринял их якобизм не в идейном, а в эмоциональном плане, подметил Н. Ульянов: В цареубийственных стихах Рылеева видел он свой декабризм, виртуальной «цареубийственностью» превзошел русского поэта – в кровавой мечтательности проявив политическое настроение. Если уж под нажимом шевченкоманов согласиться, что он революционер, то по темпераменту, не иначе.

Гений без оговорок

Но есть одна сфера духа, в которой яркой кометой вознесся Тарас Шевченко и всё сияет в зените, никак не заходит за горизонт. Здесь он безусловно гений и прочая, и прочая. Это русофобия. Всех русских Шевченко называет, как правило, москалями – прозвищем, изобретенным ляхами. Пройдитесь по «Кобзарю», письмам, дневникам Тараса. Не просто отыскать в них доброе слово в адрес великороссов, их быта, деревень, городов, истории, культурных и образовательных учреждений. Всё вызывает в нём отвращение – и грязные, чёрные, с дырами вместо окон, курные избы бедняков и белые, «будто вылизанные» дома состоятельных горожан. Даже Эрмитаж подвергается уничижительной критике, ибо находится в императорской столице, хотя Петербург сделал из сельского парубка всё, что можно было получить из заметно одарённой, но ленивой и безвольной натуры. Вот только столичные «весёлые дома», их отзывчивые труженицы вспоминаются с сыновьей привязанностью к отчему дому…

Кобзарь, будем справедливы, часто не щадит и своё родное. Только здесь спешит назвать виновников неустройства и бед: «жидов», немцев, ляхов но чаще всех вместе названных - москалей (и ему полюбилось это польское слово).
… Москалі чужі люди,/ Тяжко з ними жити / Немає з ким поплакати, / Ні поговорити./ Москалики, що заздріли, / То все очухрали. / Могили вже розривають/ Та грошей шукають.
Хотите прозы?: «Кругом мене, де не гляну – не люди, а змії». Прав Ульянов: «Несть числа неприязненным и злобным выпадам против москалей… все они, весь русский народ ему ненавистны. Даже в любовных сюжетах, где страдает украинка, обманщиком всегда выступает москаль». Классический пример – Катерина из одноименной поэмы (правда, из сочинения не совсем понятно, то ли москаль её обесчестил, то ли она «обесчестилась» с помощью москаля). Моралист, который, есть свидетельства,«перепробовал, сколько смог, крепостных девок княжны Репниной», к тому же не обделённый писательским талантом, мог бы поведать нам об этом редком случае более внятно. Тем более, что писалось-то по собственным горячим следам, о чём тоже в своём месте.

Во дни, казалось бы, наивысшего счастья и душевного подъема, признательности всему русскому Петербургу, давшему художнику свободу, образование, дружбу и поддержку влиятельных благожелателей, включая императрицу, он пишет Основьяненко: «Тяжко жити з ворогами». Что тогда говорить о годах солдатчины! Драгоманов заметил: «Живучи среди солдатиков, таких же невольников, как он сам, – не дал нам ни одной картины доброго сердца этого «москаля»… Москаль для него и в 1860 г. – только «пройдисвит» (проходимец), как в 1840 г. был только «чужой человек» («Громада», № 4, 1879).

…Посетите Львов, откуда продолжается поход на всю Малороссию врагов общерусского единства. Станьте на проспекте Свободы лицом к бронзовому Тарасу, за спиной которого воздымается поднятая им «хвыля» – волна, предполагаю, из «вражьей злой крови». Бронза плохонькая, аргентинская (зато «iмпортна, мериканьська»), через многие дырочки просвечивает, как решето на солнце. И начинает казаться, будто недобрый дух поднимается над землей, заражая испарениями окисленной меди тех, кто еще чувствует свою причастность к единому восточнославянскому племени, к общей истории, общим культурным ценностям.

Гений наизнанку. О Тарасе Шевченко. Часть 2

Гений наизнанку. Книга 3. Гений пустоты

«Жить по Тарасу!» – всё чаще услышишь нынче на молитвенных (в полном смысле этого определения) собраниях поклонников Великого Кобзаря. Каждый может выбрать пример для подражания. Вот из ряда самого святого: отношение к женщине, к родным, к друзьям.
М.Максимович считал лишним составление жизнеописания поэта, указывая, что в жизни Тараса Григорьевича было «столько грязного и безнравственного, что изображение этой стороны затмит все хорошее». Не преувеличил ли старик? Это о певце несчастной малороссийской девушке Катерины, которую спокусив москаль?! К слову, отмечен в биографии «раннего Кобзаря» похожий случай.

По Тарасу!
Известно, судьбоносной для Тараса стала встреча в Летнем саду с художником Иваном Сошенко В первую очередь ему обязан был молодой невольник пана Энгельгардта свободой. Иван приютил Тараса в своей комнате, делился с ним последним куском хлеба, «натаскивал» в живописи, более того, позволил своей невесте Маше, русской девушке, позировать нищему служителю Апеллеса. Кончилась крепкая мужская дружба двух малороссов тем, что квартирант соблазнил под носом своего доверчивого покровителя семнадцатилетнюю натурщицу. О чувственном коханнi, что приходит и уходит, я расскажу в 4-й книге настоящего 5-книжия. А здесь остановлюсь на любви к братьям и сёстрам.
Ещё до солдатчины у вольного Шевченко появилась возможность выкупить их из неволи. Средства на благородное дело добыла его покровительница, княжна Репнина, тряхнув кошельки местной аристократии. И неосмотрительно передала деньги своему любимчику. А тот их прокутил, поторопившись обнадёжить родичей скорой свободой. Видимо, очень неприятно было читать высокой поэтической натуре письмо оскорблённой княжны: «Жаль очень, что Вы так легкомысленно отказались от доброго дела для родных ваших; жаль их и совестно перед всеми, которых я завлекла в это дело». Пришлось надолго спрятать глаза и от братьев, сестёр. Он попросту забыл о них на целых двенадцать лет – ни писем домой, ни воспоминаний в дневнике, в то время как его тонко устроенную душу несказанно волновали «i мертвii живii ненардженнi земляки». Родные узрели великого уроженца Кирилловки только через два года после расставания императорской армии с бессменным часовым у беседки в комендантском саду. Раньше не мог. Украина, конечно, манила своего тоскующего сына на лани широкополi, но столица ворогiв, с которыми жити тяжко, обещала ему стол и кров и покровительство сильных, которых он гневно клеймил в вiршах и от которых с рассеянностью признанного пиита принимал благодеяния.
Панегирик убийцам
Прочтите поэму Шевченко «Гайдамаки». Антипольские мотивы в поэме насыщены бранью и живописанием кровавых сцен. Это панегирик убийству и убийцам, причем, извращенцам в самых крайних проявлениях кровавого хобби. Загробные наставления карателям ОУН-УПА, на 1943 год. Сцены насилия выписаны ярко и выпукло. Русскому читателю, не знакомому с нюансами мовы, к сожалению, глубина подлинника недоступна. Я беру на себя смелость и труд представить вам этот отрывок в своем переводе (слабонервных прошу заткнуть уши, детям на ночь не читать!):
Пробудились паны-ляхи,
да уже не поднялись:
Встало солнце — паны-ляхи
Покотом лежали.
Альта красною змеею
Весть несет повсюду,
Чтобы вороны слетались
К праздничному блюду…
«Кар-р-р»- выклевывает мертвым
черный ворон очи;
Казачки запели песню
Дружно этой ночью.
Но дело не в самом натурализме. Писатель на то и художник, чтобы создавать правдивые картины событий. Однако душа художника неотделима от кисти, от пера. Как бы ни старался художник принять позу нейтрального наблюдателя, быть беспристрастным ради истины, его собственная душа, его боль, его личное отношение к изображаемому непременно проявятся под слоем краски, между строк рукописи. И чем тоньше, чем более мастерски владеет автор орудием труда, тем четче проступает он на заднем плане изображаемого. Прочтите еще один раз страшную картину Бородинского побоища. Куда бы не заводила вас нить повествования, вы видите Толстого, слышите его глухой, наполненный болью голос, однозначный протест его души.
В поэме «Гайдамаки» ничего этого нет. Боли поэта не ощущается. Но есть упоение разворачиваемой Кобзарем панорамы резни. Он весь там, в гуще событий. И если в его руке не нож, то перо, которое бывает опаснее ножа. «Крови мне, крови! Крови шляхетской, ведь мучает жажда, хочу я смотреть, как чернеет она, кровью хочу я упиться». Герой, который произносит эту тираду (но, к счастью, не его прототип), режет в поэме своих подростков-сыновей («бо дал присягу»?!) за то, что мать отдала их в католическую школу. В понятии литературного персонажа (значит, автора-литератора) школьники заслуживают высшей меры наказания за… измену Украине (!!!) Принимая во внимание духовное влияние Шевченко на нынешних сепаратистов, пришедших к власти на Украине, боязно становится за тех школьников из украинских семей, родители которых выбрали русскую школу. Гуманизм гуманизмом, а Украина превыше всего! К слову, в своей поэзии Шевченко и Бога готов проклясть ради Украины, которую он любил словесами, не душой, прекрасно обходился без неё годами.
Витязи велике и «прескурвины сыны»
Теперь заглянем на Кавказ и в «Кавказ» – поэму, которая дала историческое и нравственное право львовским последователям Защитника угнетенных народов переименовать улицу Лермонтова, одного из рядовых усмирителей черкесов под суверенной крышей сакли, в улицу нового «Прометея» (один из образов поэмы) – Джохара Дудаева. Уверяем, чтение «Кавказа» не пройдет для вас бесследно. В какой-то мере, пусть на вершок, вы невольно переместитесь смущенной душой в сторону симпатий к «витязям великим, Богом не забытым». Разумеется, Шевченко не мог знать Шамиля Басаева, он пел славу эмиру Шамилю и его горцам: «Вы боритесь – поборете, Бог вам помогает! С вами правда, с вами слава и воля святая!» Но есть еще один документ на эту тему. Интимный. Письмо Тараса Григорьевича наказному атаману Я. Кухаренко. Тот был кубанцем, следовательно, потомком запорожцев, добровольно, кстати, переселившихся с Днепра на Кубань. Здесь их сабли, лишенные крымско-татарских голов, нашли применение на головах «черкесских», тех самых шевченковских «витязей великих» из поэмы. Только в письме поэта к атаману они превратились в … «прескурвиных сынов, вражьих черкесов», простите за лексику. В эпистолярном мнении обличителя несправедливой войны чиновный земляк Кухаренко, по сути колонизатор, угнетатель горцев, выступает «истинно благородным человеком», чьими подвигами поэт восхищается, «мнением которого дорожит». Как же «все императоры», «великие князья» и их «люди муштрование», то есть «москали», которых, по поэме, всех должно в горской крови утопить? Где Кобзарь искренен? – В поэме? В письмах? Ай-ай-ай, настоящие гуманисты так не поступают!
Несомненно, со стороны читателей раздастся голос, укоряющий меня за попытку внести коррективы в устоявшийся за почти столетие образ Кобзаря. Стоило ли тратить чернила? Что это меняет? Шевченкоманы, не смотря ни на какие доводы, останутся при своём мнении, а поскольку недруги русского единства на Украине – сплошь шевченкоманы, камень в огород вчорашнiх братiв лишь ещё больше озлобит их против москалей. Мало нам «голодомора»? Имперской и советской «оккупации Украины»? Донельзя раздражающей «нацiонально свiдомих» победы русских над «лучшим другом Украины» Карлом XII и его лукавым союзником Мазепой? Резнёй крымчаками арьергарда царского войска при Конотопе, записанной незалежными историками, как торжество козакiв над дворянской конницей, вожделённого реванша за все «украинские обиды» не взять, понимают самые отпетые противники Единой Руси.
Но в их идеологическом арсенале есть средство, ускоряющее зомбирование по меньшей мере двадцать миллионов некорiнних, мiгрантiв, пока что сохраняющих в себе и вокруг себя русское языковое пространство. Это средство - мрачная шевченковская стихия (назову так), в которой его «канонический образ» и разлагающий единую русскую душу яд его избранных апологетами творiв, и их новейшие комментарии, и всё, что порождается теми, кто призывает жити по Шевченко, то есть мерять «меркой Тараса» историю, искусство, литературу, родовую память, веру в Бога, нравственность.

Книга 4. Гений и свинство


Тема «гений и злодейство», благодаря Пушкину, в литературе разработана, а вот тема «гений и свинство» ещё ждет своего равноценного исследователя. Пока таковой найдётся, я приведу один пример. Вернее, примеров несколько, но гений (таковым его принято считать) при них один.

«Тупорылый виршемаз»
Название главы мной закавычено, т.к. в этими словами из поэмы «Сон» восходящая звезда украинского Парнаса охарактеризовал в 1844 году своего старшего собрата по перу, изображённого на известном портрете кисти К.Брюллова. Портрета – судьбоносного для автора рифмованной характеристики. Но давайте по порядку.

За 6 лет до написания поэмы в Летнем саду, что во граде Св. Петра, столичным художником Иваном Сошенко был замечен юный рисовальщик скульптур. Назвался Тарасом Шевченко, дворовым человеком пана Энгельгардта. Малюнки его приобрели в глазах случайного открывателя таланта тем большую ценность, что тот оказался малороссом, земляком. Иван не медля, с хохлацкой деловитостью, организовал влиятельную группу по освобождению Тараса из неволи. В неё вошли, кроме Сошенко, знаменитый Карл Брюллов, чьё полотно «Последний день Помпеи» стало «для русской кисти первым днём», и Василий Жуковский. Без этого приближённого к императорской семье зачинателя романтизма в русской литературе, известно, «не было бы Пушкина». А в в украинской – Шевченко.

Говоря современным языком, Сошенко, Брюллов и Жуковский «сообразили на троих». Второй из троицы засел за портрет, третий ему позировал. Загодя сговорились с императрицей о лотерее, чтобы выручить за живописную работу 2500 рублей. Такую «заоблачную» по тем временам сумму запросил владелец крепостного.

В настоящей главе основное внимание на Жуковского, об остальных участниках человеклюбивого действа поговорим позже. Благороднейший Василий Андреевич был душа-человек, всеми любимый и всех любящий. Таким и предстал на холсте великого Карла. Среди записей моего информатора я нашёл описание этого портрета:

Образ поэта-романтика проникнут тихой сосредоточенностью и умиротворением. Наклонив слегка голову к плечу и сложив на коленях руки, Жуковский присел к столу с книгами, спокойно и сердечно внимая собеседнику. Гармоничны и плавны линии, очерчивающие голову и фигуру. Глубок и мягок красновато-коричневый колорит, соответствующий общему облику поэта. Современники считали этот портрет Жуковского одним из лучших «как по сходству, так и по выражению характера целого. Облик поэта полон тихого лиризма, серьезности и доброты. Сдержанность исполнительской манеры, отсутствие какой-либо внешней аффектации характеризуют это замечательное произведение.

Давайте и мы внимательно рассмотрим это произведение кисти выдающегося мастера. Он под рукой – в интернете. Уверен, со многими из приведенных выше слов согласятся читатели. Одного мы не увидим – тупорылого виршемаза, как без какого-либо основания назвал его скорый на характеристики Тарас. Для этого надо обладать особым зрением – зрением Великого Кобзаря, который, будучи всесторонне одарён музами, пуще всего обладал даром оплёвывать своих благодетелей. А на том холсте – первейший из них, оплёванных.

Смягчающее обстоятельство
Я пытаюсь найти смягчающие обстоятельства этого… осторожно скажу, свинства, чтобы не использовать синонимов (мерзость, гнусность, гадость, паскудство, др.). Кажется, нашёл, как говаривал старик Архимед, смывая грязь в ванне. Разящая характеристика легендарному уже, пожилому литератору дана самородком из днепровской глубинки не сразу, после выкупа, а спустя более 5-и лет. Вполне достаточно, согласитесь, чтобы забыть благодеяние. Притом, созревавший в свободном питомце Академии художеств поэтический гений подвёргся дьявольскому соблазну. И, увы, не устоял.

Часть вины за душевную слабость Гения справедливо, думается мне, можно переложить на Сошенко и его легкомысленную подругу. На первых порах добросердечный Иван пригрел земляка на своей съёмной квартире - дал ему угол, подкармливал, «натаскивал» в живописи, «за спасибо» (sic!: особое шевченковское «спасибо»), хотя сам не роскошествовал. Натурщицей для двух друзей-художников служила невеста старшего, по имени Мария-Амелия.

Как-то засидевшийся в женихах девственник Сошенко, решившись сделать Маше предложение по всей форме, удалился за новым сюртуком. Возвратившись от портного в приподнятом настроении, узрел невесту в рабочем состоянии, то есть обнажённой. Но не это поразило опытного портретиста (натурщица на то и натурщица, чтобы находиться в мастерской в чём мать родила). Полностью обнажённым предстал перед ним и друг сердечный, начинающий художник Тарас. Притом, голышей не разделял мольберт, отнюдь. Оба помещались… (прошу читателей, коим менее 16-лет, покинуть эту страницу)… Оба помещались, простите за натурализм, на узкой постели хозяина. Мы не знаем, была ли Маша хороша лицом. Но не устоявший перед нею Тарас оставил благодарным потомкам её живописную спину и кое-что ниже. Очень вдохновляет на служение высокому искусству. Разумеется, друг Иван указал другу Тарасу на дверь, назвав его на прощанье, предполагаю, неблагодарной свиньёй. Свадьба не состоялась. Маша, забеременевшая от прекрасного (по сравнению с Сошенко) кандидата в великие кобзари, кончила плохо, услышав вслед от соблазнителя: «Покритка!» (б…дь, укр.). Обманутого Ивана судьба незаслуженно наказала, как художника, забвением.

А вот Тарас гениально выкрутился: он написал бессмертную поэму, превратив петербуржку Машу в украинку Катерину, соблазнённую и покинутую чарiвником з Московщини , предупредив тем самым на 200 лет вперёд всех землячек, которые заполнят бордели Европы: «Кохайтеся, чорнобривi, та не з москалями». И отбыл гострить сокиру – на всех ворогiв, на одного – особо, добре. А вы думали, гусиное перо?

Так что свинский поступок уже маститого поэта по отношению к Жуковскому обоснован логическим развитием этой способности из описанного случая в квартире-мастерской одного из благодетелей несчастного Тараса. А что досталось другим, которые приняли решающее участие в судьбе Гения?


Сука, сучка и щенята
Наследием старины стали для нас портреты членов семьи Николая Павловича Романова. Кроме главы августейшего семейства, величественного, статного, наделённого суровой красотой, истинно мужской, мы видим его супругу – императрицу Александру Фёдоровну (до крещение в православие, Шарлотту-Каролину), имеем возможность созерцать их детей, и в нежном возрасте, и взрослых, - Марию и Александра Николаевичей. Что характерно, царица, наследник престола и великая княжна наделены родителями телесной красотой, что редкость в других монарших домах Европы. И, более того, близкие царя, смотрящие на нас с портретов, в той или иной степени привлекательны выражением душевной щедрости.

Особенно это качество было свойственно императрице. По призванию, не по «чину», она взяла в свои руки все основные направления благотворительности в стране. Она лично вникала в устройство богоугодных заведений, увеличила число и реорганизовала их. Более 2/3 личных сумм… тратила на дела благотворения и милосердия; помощь выражалась не одними деньгами, но и участием ко всякому, доходившему до ее сведения горю. Царица покровительствовала Императорскому женскому патриотическому обществу и Елизаветинскому институту. Пользуясь неизменным влиянием на государя, Александра Федоровна часто смягчала проявления строгости, характеризующие эпоху николаевского царствования (из записок современника. – С.С-В.). И когда пришла очередь крепостного Тараса Шевченко, отмеченного талантом, супруга Николая I приняла живейшее участие в нём, поддержала идею лотереи, из личных сумм выделила 400 рублей (и по 300 рублей каждый дали её старшие дети, Мария и Александр). Видимо, не только за привлекательные черты лица назвал её учитель Пушкина «Гением чистой красоты» (ученик повторит эту фразу в своём послании Анне Керн). Красива была её чистая душа. Были ли изъяны внешности? Да, они в своё время появились и с годами накапливались. Выступление декабристов на Сенатской площади в 1825 году отметило её нервным тиком на прекрасном лице и стало причиной развития худобы, истощения. Ведь господа Рылеевы не скрывали своих намерений пустить под нож весь царский род (в этом «точитель ножей» стал предшественником «гострителя сокиры»).

Именно эти внешние, приобретённые по чужой злой воле недостатки и заметил злопамятно Шевченко. Почему «зло»? Видимо, иначе не мог. Таковым уродился. А ведь знал о роли императрицы в своём освобождении, что отражено в повести «Художник». Читаем в поэме «Сон»: «…Цариця небога,// Мов опеньок засушений,// Тонка, довгонога,// Та ще на лихо, сердешне,// Хита (трясёт. – С.С-В.) головою». Дальше строки о «тупорылом», потом опять шарахается к «любимому» образу: «…А диво-цариця,// Мов та чапля меж птахами,// Скаче, бадьориться». Казалось бы, с годами всё злое забывается, и реальное и надуманное. Да, у обыкновенных людей это так. Но наш герой не обыкновенный. Он гений. Простите за описку, Гений(!!!). Он запамятовал, что оскорблённый за больную жену царь упёк его в Орскую крепость, дабы научить молодого хама хорошим манерам, позволив в течение года выслужить офицерский чин. Не выслужил, ибо фактически не служил – открыто писал портреты сослуживцев и их жён, тайно – вирши. Не оценил великодушие нового царя, вернувшено его к гражданской жизни.

Спустя 16 лет после того белогорячечного, похоже, «Сна», когда добрую душу новопреставленной Александры забирает к себе Бог, а тело её опускают под пол царской усыпальницы, Великий Кобзарь, сам на пороге вечности, не упускает возможности «пнуть лежачую» и её детей. 20 октября 1860 года он записывает: «Тебе ж, о Cуко! // ми самі, і наші внуки,// І миром люди прокленуть!// Не прокленуть, а тілько плюнуть//На тих оддоєних щенят,// Що ти щепила…». Думаю, переводить на русский язык не обязательно. Столь концентрированное зло для любого иноязычного читателя – зло. Да и воспитание не позволяет мне цитировать на родном языке грязную брань в адрес женщины, тем более безвременно умершей из жизни от болезни.

По поводу одного из «щенят» (щенков). Я не смог перевести слово «оддоєний», но догадался, что речь у пиита из Кирилловки идёт о старшем сыне Николая Павловича, который к тому времени стал императором Александром II. Можно было бы мне здесь не упоминать о нём, поскольку те 300 рублей из его кармана стали забытым фактом в биографии Гения. Но дело в том, что как раз в то время царствующий щеня (в другом месте – кобельок) открыто готовился к освобождению крестьян, в том числе родных сестёр Великого Кобзаря. Короче говоря, сын матери, вторично оскорблённой без какого-либо повода и рассудку вопреки, седоусым уже пиитом, не только пропустил мимо ушей и глаз то, за что мог покарать смертельного обидчика по всей строгости закона, но и объективно покрывал личный долг Шевченко. Старый, отметим в уме, долг перед его сёстрами.

Тому, кто не в курсе дела, объясняю: ещё до виртуальной солдатской лямки у Тараса появилась возможность выкупить из неволи сестёр. Немалые деньги на выкуп собрала среди аристократов княжна Репнина, испытывавшая к самородку чисто русскую любовь-жалость; передала их в заботливые (казалось ей) руки брата крепостных девушек. А тот… тово… денежки прокутил, щадяще говоря. Так, видать, стыдно ему стало, что решил затаиться от сестёр на долгие 10 лет. Будто умер. Только в Орске, вздохнув в отдалении, записал на тайном листке: «А сестри!, сестри! Горе вам,// Мої голубки молодії,// для кого в світі живете?// Ви в наймах виросли чужії,// У наймах коси побiлiють, //У наймах сестри й умрете!…».

И умерли бы «в наймах», если бы не оддоєне щеня. Этот случай выносит на поверхность сразу два примера. Первый – пример чёрной неблагодарности к живым источникам добра, которая стала «визитной карточкой» нашего Гения. Второй пример – проявление истинного ума и благородства, не отмеченного гениальностью, тем не менее, заслуживающего благодарной памяти потомков. Я говорю об Александре II Освободителе.

Сергей Сокуров
http://e-newsinfo.ru/geniy-naiznanku-kniga-1-geniy-v-shinele.html#more-2478

Женщины, а ведь вас предупреждали

Оригинал взят у ss69100 в Женщины, а ведь вас предупреждали
Кто предупреждал и о чём? Предупреждали многие в видео, в статьях. О чём - о вакцинах. Например, о прививках против столбняка.

Вас прививают, и опасность заражением столбняком уменьшается. Только в то же время вам оказывают ещё одну услугу: вас, будущую мать, стерилизуют.

А как иначе объяснить следующие факты, выпадающие из логики обычного представления о профилактической деятельности? Посмотрите, что обнаружили католические учёные на примерах прививочных кампаний в Мексике и на Филипинах. Ведь риск пострадать от столбняка, в общем-то, одинаков для всех групп населения. Т.е. и для мужчин, и для женщин. Однако были выявлены следующие закономерности:

Во-первых, прививки делались только женщинам.
Во-вторых, только тем из них, кто попадал в следующую категорию: от 15 до 45 лет. А в Никарагуа от 12 до 45 лет.

Кто-то может возразить, мол, прививочного материала на всех не хватало, и была выбрана группа потенциальных матерей. Да, именно эта группа и была выбрана. Вот только подобная „забота” о материнском фонде имела свои основания. Это - наличие в вакцинах особого гормона: хорионического гонадотропина, HCG.

Collapse )

Я не попрошайка!

Оригинал взят у kot_de_azur в Я не попрошайка!
Смотрел передачу про детей, которые уже в десять лет бухают и ведут себя как «быдло». А сегодня подслушал одну историю, выношу на ваш суд:
Сижу в машине никого не трогаю и тут подходит пацан, на вид десять лет. В руках держит бутылку и тряпку.
Collapse )

Путь к звездам впереди, вспомните Циолковского

Оригинал взят у ivanoctober в Путь к звездам впереди, вспомните Циолковского

Импульс был все еще силен - если задуматься, то становится понятно, что подавляющее большинство того, что мы видим вокруг себя сейчас, было сделано именно в годы правления Брежнева. Даже в возрождающейся России задел так называемых "лет застоя" все еще очень значителен (да та же труба пресловутая), а про Убундию и говорить нечего - она все еще проедает жирок, нагулянный УССР в "застойные" годы.
Collapse )

Мировые ахи-страхи

Оригинал взят у sonyanesp в Мировые ахи-страхи
  Кто про что, а я про "горячо любый" центр мирового терроризма. Да, про Америку.
   Наконец-то наш Президент назвал вещи своими именами, сказав, что Штаты не унизить Россию пытаются, а подчинить своему влиянию. Удивляюсь, почему ещё молчат адепты американской демократии, где их вечное "вы о себе много возомнили", "да кому ваша Россия сдалась?", "вы не поверите, но я общался(ась) со многими американцами, и им глубоко плевать на Россию и на русских".
   Так вот, "на кой им сдалась" Россия полтора месяца назад сообщили на сайте самого Белого дома. Не открытым текстом (они так не умеют), но имеющий глаза да увидит, а имеющий уши да услышит: "Россия серьёзно продвинулась в экономическом развитии и улучшила торговую конкурентоспособность. Это способствует тому, что бы перестать получать льготы в качестве развивающейся страны..." . Да, вот здесь то собака и порылась, когда некоторое время и на стороне Штатов была удача, и хоть и не подчинить, но существенно ослабить Россию им удалось, а теперь все труды насмарку.

   Зато так и появилось уже ставшее знаменитым: "Мы возглавляем мировое сообщество параноиков в борьбе с лихорадкой Эбола и противодействия агрессии России на Украине, что является угрозой для мира....". (Повторяется господин Обама, похоже, что Белый Дом начал экономить на сотрудниках, готовящих речь для президента).

   Что-то мне поведение наших, эмммммм, "партнёров" начинает напоминать ночные детские шалости. Кто отдыхал в детстве в лагере, тот помнит все эти "ужасы", когда сначала у костра на проводах заката пугали друг друга "страшными историями" про чёрную перчатку (и прочие расчленёнки), а потом сами же, вернувшись в палаты, в темноте засыпать боялись. Вот и эти господа ведут себя так же: сначала сами нафантазируют ужастиков про Россию - мирового агрессора, а потом самим же мерещатся самолёты, подводные лодки и непосредственно рука самого Путина (!!!). Так на всех и галстуков не хватит.



   Я ещё понимаю, если бы лезли ко всем подряд со своим уставом, страны громили, колонизировали, порабощали. Ну подумаешь, несколько ракет запустили с благополучным поражением цели ("Тополь-М" (Архангельск - Камчатка ), Булава (Баренцево море - Камчатка), "Синева" (Баренцево море - Камчатка)),  да новую систему залпового огня испытали, но это только что, и это уже суровая необходимость, что бы врагам дать понять, какие именно синяки и в каких местах им гарантированы. А то всякие Валенсы совсем расхрабрились, говорят, мол Россие в случае военного конфликта с НАТО ничего не светит, что отстала она от Европы и максимум на что способна, это оставить пару синяков.  А ведь ещё совсем недавно Польша истерила от вероятности передачи Мистралей РФ (интересно, с какой стороны она ожидала нападение российского флота: с Балтики или же с того самого моря в Белоруссии, тайну существования которого раскрыла в своё время обожаемая госпожа Псаки?). И что это было? Храбрость отставной козы барабанщика? Хотя больше напоминает басню Михалкова "Заяц во хмелю. Помните, там заяц укушался угощений и храбрый такой стал:"Да что мне лев!- кричит. - Да мне ль его бояться? Я как бы сам его не съел! Подать его сюда! Пора с ним рассчитаться! Да я семь шкур с него спущу! И голым в Африку пущу..." Ещё бы льва на медведя поменять, и совсем похоже станет.
А так живём себе тихонечко, свою жизнь построить пытаемся.

Collapse )

P.S.    Ах, как бы я хотела жить в стране, которую любят, ценят и уважают. Но увы, так уж устроен современный мир, что любят и уважают в нём того, кого боятся, а об того, кто облаками любуется да ромашки нюхает, попросту вытирают ноги.

P.P.S. А тем временем ещё и Буш-младший разоткровенничался, мол неплохие у него были отношения с Путиным до той поры, пока....он не стал более независимым и не стал использовать энергетику для восстановления СССР. А кто-то до сих пор наивно полагает, что американский сценарий развала СССР - выдумки)