Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Сказки А.Роу в свете нынешних событий на Украине. "Финист - ясный сокол". Патриотизм.

Оригинал взят у dralexmd в [иди и видь]: Сказки А.Роу в свете нынешних событий на Украине. "Финист - ясный сокол". Патриотизм.
"Сказка ложь, да в ней намек! Добрым молодцам урок".
А.С.Пушкин

1975г. Советский Союз еще плотно закрыт. Но уже была Пражская Весна 1968г. Наверное, после этого, стали немного понимать, как круто может обернуться история и по каким причинам. Только этим или пророческим чутьем, могу объяснить то, что знаменитый фильмо-сказочник Александр Роу глядел, как в воду, создавая сценарий фильма "Финист - ясный сокол", снятый после его смерти Геннадием Васильевым. Не знаю, как взрослые, но я ее воспринимал просто, как сказку, а сейчас в свете нынешних событий на Украине, весь, просто весь фильм, прочитывается намного глубже.  И в очередной раз приходится констатировать очевидный факт - патриотическое воспитание в СССР было просто безукоризненным, воспитывали сызмальства - теперь вырастает одно за другим поколение, для которых Родина - это пустой звук.



[Картауз Рыжий]: Бери  богатства мои! Ешь, кушай сладкие! Пей вина заморские! Только не служи воеводу русскому, а служи МНЕ! МНЕ! Картаузу Рыжему! Ослушаешься
- смерть тебе!

[Финист Ясный Сокол]: Кто за Родину сражается, защищает дело правое, тот бессмертен в доброй памяти! Не боюсь я тебя подлого!


И для непослушного народа тоже есть рецепт:


- А если не помогут уговоры - заставим и не таких ломали! Топор, веревку и й-тый кинжал!





Collapse )


Рубрика:
"Иди и видь"



"Суп трех принцев", или еще раз о Похлебкине

Оригинал взят у puma_blanca в "Суп трех принцев", или еще раз о Похлебкине
Была, в свое время, издана кулинарная двуязычная книга, на английском и французском языках, "The Cambodian Cookbook" of HRH Princess Rasmi Sobhana. Сейчас это библиографическая редкость. О ней, практически как о рукописи, писал Похлебкин в книге "Мое меню". Дальше начинаются чудеса.

Collapse )



Марк Твен:"Избегайте тех, кто старается подорвать вашу веру в себя".

Оригинал взят у sandra_rimskaya в Марк Твен


Избегайте тех, кто старается подорвать вашу веру в себя. Эта черта свойственна мелким людям. Великий человек, наоборот, внушает вам чувство, что и вы можете стать великим.

Марк Твен

Классика поэзии -Хилэр Беллок:"Его в могилу провожал..."

Оригинал взят у iov75 в Очень понравилось


Комментарий с Цензора:

Его в могилу провожал насмешек шквал,
Иные хохотали просто бешено.
И только я, лишь я один рыдал.
Я так мечтал узреть его повешенным...




Литературные мистификации (2)-Есенин

Оригинал взят у shel_gilbo в Литературные мистификации (2)
Итак, что же заставило Верлена приписать лучшие свои стихи, вершину собственного творчества и вершину французской поэзии своему юному любовнику и навсегда остаться вторым, а не первым номером французской поэзии - в тени собственной литературной мистификации?

Ответа на этот вопрос мы никогда не узнаем. Потому что никто этого вопроса Верлену не задал. Никто не подверг сомнению официальную версию этой истории, исходящую от самого Верлена. Все предпочли поверить, что юный деревенский мальчик приехал в Париж половить счастья, написал самые яркие стихи фарнцузской поэзии (и ни одного плохого стихотворения), после чего исчез и забыл, как надо писать стихи, навсегда. И даже чудесные обретения Верленом новых стихов бывшего любовника, найденных им через много лет неизвестно где, вопросов у публики не вызывали. Артюр стал реальностью.
***

Верлен и Рембо стали нарицательной парой эпохи декаданса. Настолько нарицательной, что сравнение с ними стало общим местом в прессе начала прошлого века. К примеру, пару Клюева и Есенина петербургские издания величали не иначе, как "наши Верлен и Рембо", хотя при внешней схожести отношений они вовсе не были похожи. И Петербург серебряного века не был Парижем декаданса, хотя и пытался подражать ему. И Есенин вовсе не был неотёсаным деревенским парнем, хотя и изображал сей имидж по совету того же Ключева: выпускниками университета ты столицу не удивишь, а вот когда "ведь мы его того-с, навозом..." - это уже ново, свежо, и пахнет чем то посконно ля рюсским.

Да и отношения Есенина и Клюева не были столь бурными, как отношения Рембо и Верлена. Разве что истерики Клюева, когда его сожитель, заскучавший от суровой мужской любви, убегал по кабакам и по бабам, а Клюев ложился поперёк прихожей, и Серёжа перепрыгивал его и тикал из дома. Хотя подобные истории и были находкою для богемной прессы, но ничего похожего на дуэли и огнестрельные раны французской пары тут не было и близко.

И самое главное - стихов за Есенина Клюев, разумеется, не писал.

Есенин был поэтом настоящим, верленовского масштаба. Но вот биография его по большей части фейк. И автор этого фейка - он сам.

Во многом есенинская работа на имидж была уступкой требованиям рынка, но мистифицировать свою биографию ему ещё и нравилось.  Имидж крестьянского поэта "от сохи" был работой на потребу богемной пулики в той же мере, как и имидж Распутина.  После революции тот же имидж, но уже с некоторой модернизацией, уже был работой на сотрудничество с новой властью.

Представить  реального Есенина, одетого от лучших парижских хот кутюр, всегда в котелке и фраке, истинного дэнди среди крестьян?

"К черту я снимаю свой костюм английский.
Что же, дайте косу, я вам покажу —
Я ли вам не свойский, я ли вам не близкий,
Памятью деревни я ль не дорожу?"

Это для кого писано? Это - работа на имидж. Как и фейковый роман с известной танцовщицей, нужный обоим для имиджа. Как и постановочные скандалы в местах скопления прессы - что то типа прогулок Сальвадора Дали в парижском метро с муравьедом на поводке.

Как и анекдот о том, что Есенин был алкоголиком. Как же, человек из народа, от сохи, должен пить и дебоширить, а то ещё неправильно поймут (или, что ещё хуже, правильно поймут).  Только вот реальный Есенин если и устраивал дебоши, то выпивши только для запаху - а дури и своей хватало. И стихи писал на трезвую голову, в оборудованном кабинете (даже в гостиничном номере оборудовал подобие кабинета), всегда в чистой отутюженной сорочке и тщательно шлифуя каждую строчку.

То ли дело Блок, от подражания которому Есенин когда то отталкивался, внимательно шлифовал свой стих, тяжело и трудно работая.  Блок имел прямо противоположный есенинскому имидж рафинированного интеллигента. Только вот по жизни он был противоположностью как Есенину, так и собственному имиджу.

В отличие от Есенина Блок пил. Пил он тяжело, жестоко, беспробудно. Жизнь с супругою он превратил в кошмар как дял себя и ей, так и для всех окружающих. И стихи Блок умудрялся часто писать не на трезвую голову. И писал сразу, без черновиков, и шлифовать ему было не надо.  Часто по дороге из кабака, он начинал прямо в пролётке спьяну декламировать очередной шёдёвр, и если никто из спутников не спохватывался и не записывал, то стих так и рассеивался навсегда в дымке сумрачного питерского утра.


***

Впрочем, это скорее об имиджах, а не мистификациях, но была в истории питерской богемы мистификация весьма скандальная. И имя ей Черубина де Габриак.
(продолжение следует)

Литературные мистификации (3) - Черубина де Габриак.

Оригинал взят у shel_gilbo в Литературные мистификации (3)
Итак, Черубина де Габриак. В этой истории есть реальный исторический персонаж - некая выпускница женских курсов Елизавета Ивановна Дмитриева, немолодая, не слишком привлекательная и несчастливая особа, обладающая истеричным характером. Впрочем, хотя дама с таким именем по паспорту и существовала, её биография - некий истерический фейк с фантазиями о поездках в Париж, учении в Сорбонне и тому подобных радостях. Впрочем, фантазии для той эпохи совершенно стандартные. Впечатление от общения с дамами эпохи Фицджеральда несколько позже исчерпывающе изложил Александр Вертинский:

Разве можно от женщины требовать многого?
Вы так мило танцуете, в Вас есть шик!
Но от Вас и не ждут поведения строгого,
Никому не мешает Ваш муж - старик.

Только не надо играть в загадочность,
И делать из жизни лё вин трист...
Это все чепуха, да и Ваша порядочность
Это тоже кокетливый фиговый лист.

Вы несомненно с большими данными:
Три-четыре банкротства - приличный стаж.
Вас воспитали чуть-чуть по-странному,
Я б сказал европейски: фокстрот и пляж.

Я Вас понимаю, я Вам так сочувствую,
Я готов разодраться на сто частей...
В восемнадцатый раз я спокойно присутствую
При одной из обычных для Вас смертей.

Я давно уже выучил все завещание
И могу повторить в любой момент:
Фокстерьера Люлю отослать в Испанию,
Где живет Ваш любовник... один студент.

Ваши шляпки и платья раздать учащимся,
А де су сдать в музей прикладных искусств,
А потом я и муж - мы вдвоем - потащимся
Покупать Вам на гроб сиреневый куст.

Разве можно от женщины требовать многого?
Там, где глупость - божественна, ум - ничто.




Впрочем, справедливости ради следует заметить, что Дмитриева при всех своих истерических фантазиях, всё же была женщиной трудящейся и трудолюбивой. Там был не фокстрот и пляж, а тяжёлая и добросовестная учёба и работа, в том числе и после революции - по педагогической специальности, как и положено бестужевке. И пропаганда самых гуманистических, и, как показала дальнейшая история, прогрессивных педагогических идей вальдорфской школы.  Поэтому с её стороны фантазии были скорее данью времени и моде, желанием вписаться в богемную тусовку.

Поэтому Дмитриева не ограничилась фантазиями на свой счёт, но и сочинила себе вторую личность - Черубина де Габриак.  Потомок аристократического испанского рода, волею судеб заброшенная в Россию, несчастная и таинственная...

Не буду пересказывать биографию - стандартный набор дамских истерических фантазий - но богема петербургского серебряного века не только приняла, но и пожелала свято уверовать в фантазии  серой мышки с бестужевских курсов, вольнослушавшей курс старофранцузского языка в питерском же университете.

Впрочем, кое у кого появились на Черубину планы. И поэтому нашлось, кому подтвердить её дивную биографию. К примеру, Николай Гумилёв рассказывал, как познакомился с Черубиной ещё в Париже, до того, как судьба забросила её в Россию. Когда же мистификация раскрылась, тот же Гумилёв уже подтверждал, что познакомился в Париже с Дмитриевой, которая на самом деле там бывать никак не могла. Впрочем, Гумилёв утверждал много чего противоречивого, виляя с каждым очередным поворотом мистификации или же, наоборот, от мистификации отмежёвываясь.

Впрочем, главным дирижёром мистификации оказался вовсе не Гумилёв, но Максимилиан Волошин, хотя принял участие и Валерий Брюсов, а под подозрение попали и другие поэты.  Факт, что поначалу уважаемые господа решили превратить фейковую дамочку в брэндоносителя (наподобие Рембо для Верлена - в этом кругу подоплеку той истории явно знали или вычислили) и публиковать под её именем свои стихи. Брюсов и Гумилёв сочиняли стилизации или подсовывали свои стихи, которые почему-то не желали печатать под своим именем. Только вот дамочка оказалась не Артюром Рембо.

Дело в том, что Дмитриева не была ни дурой, ни пустым местом. Игра в модерн ей нравилась, ибо позволяла быть в центре общественного внимания, но быть бесплотной тенью Черубины ей никак не хотелось. А тем более ширмой псевдонима для маститых поэтом. Если уж псевдоним - то для себя.  Наличие амбиций у питерской дворянки сильно отличало её от деревенского мальчишки Артюра, которого Верлен наверное и не спрашивал, хочет ли он быть ширмой литературной мистификации, ибо это было за пределами его понятий.

Итак, Дмитриева захотела быть Черубиной сама. То есть сама быть хозяйкой Черубины и выйти в свет уже как Лиза Дмитриева, поэтесса с мистическим псевдонимом. Поэтому она объявила, что готовится к каминг ауту.

Реакция на это была разная. Брюсов ушёл в тень. Гумилёв, считавший, что из Лизочки такая поэтесса, как из него фараон, поделился с нею этим своим убеждением, а вот Макс Волошин воспринял желание как вполне естественное и углядел у Лизочки достаточный талант, чтобы претендовать на самостоятельное, пусть и скромное, место в литературном процессе. А значит, посчитал себя обязанным этому посодействовать.

И тогда Волошин стал Лизочку учить. И Лизочка стала писать. Не так хорошо, как Брюсов, Волошин или Гумилёв. Зато искренне. И вот поди теперь разбери, где в стихах Черубины де Габриак стилизации маститых поэтов, а где стихи самой лизочки. Иногда рука Брюсова видна очевидно. Иногда - рука Гумилёва. Иногда очевидно видна манера второразрядной поэтессы. А вот когда видна рука Волошина - поди разбери, своё ли он тут пристроил ещё в период мистификации, или же правил её незрелые вирши, или же она сама усвоила его манеру в процессе тесного общения и интенсивного ученичества в Коктебеле?

Да и где в этой истории кончается мистификация и начинается реальность? Биография то Дмитриевой мистифицирована не хуже биографии Черубины, а Гумилёв подтверждал любые ея фантазии, да и умело придавал им форму, в которую склонна была поверить литературная публика.

Но впрочем, эта история выглядет совершенно невинной, ибо никаких целей, кроме собственно игры в модерн её участники не преследовали. Но бывают мистификации, которые берутся на вооружение целыми государствами и превращаются в столп государственной идеологии, а оттого становятся сенсационными и острополитическими.


Такова следующая наша героиня: Леся Украинка.
(продолжение следует)

Литературные мистификации (4)-Леся Украинка

Оригинал взят у shel_gilbo в Литературные мистификации (4)

Итак, Леся Украинка - известная литературная мистификация конца XIX века. Её автором был обрусевший грек М.П.Драгоманов, официально служивший Австрии и бывший членом лотарингского ордена.

Я уже говорил, что украинский проект изначально был проектом австрийского генштаба. Точнее, я говорил об этом лет двадцать пять назад, а теперь это стало уже общим местом всего рунета. А ещё точнее следовало бы сказать, что на самом деле хотя определённые структуры генштаба Остеррайха и занимались этим проектом, такие проекты есть дело рук не ведомств, но орденских структур. В данном случае - Лотарингского ордена, который хотя и имел некий автономный статут, но при этом умудрялся частично входить в сионскую общину, а частично быть к ней в оппозиции, и точно в таких же отношения быть и с тевтонским орденом.

Однако же, оставим тёмные закоулки истории орденских структур, и перейдём к просторам Украины, окраины Российской империи, бывшей до времён Николая I диким полем, и потому ставшей предметом колонизации путём переселения крестьян из внутренних губерний России. Свидетель этого процесса русский писатель, малоросс Н.В.Гоголь даже положил его в сонову фабулы своей поэмы "Мёртвыя души".

Однако же, были на этой территории хотя и немногочисленные, но коренные жители, остатки населения смытых потопом понтийских провинции Восточной Римской Империи (остатки этой цивилизации гниют нынче на дне лиманов и дне Чёрного моря, бывшего эвксинского понта. Будете в Крыму - принюхайтесь к запаху лиманов: так пахнет античная цивилизация). Образованная часть этого населения говорила на языке интеллигенции той Империи, то есть греческом, отчего к концу XIX века, когда образовались нации, их причислили к грекам. Древним.

Михаил Драгоманов был из числа тех самых греков, однако же, вопреки основной их массе, сочувствовал ненавистным латинам, а значит  - и греко-католической унии. Поэтому он оказался в составе Лотарингского ордена, и вполне загорелся идеями нового, украинского прожекта.

Когда тевтоны-лотаринги начали свои труды по созданию “украинского языка и литературы”, Драгоманова привлекли к этому делу. Тогда и появились несколько пьес и повестей “Леси Украинки”, для уровня европейской и русской литературы того времени крайне слабых и графоманских, но для второсортного псевдонарода, которым считали украинцев австрияки, они были признаны подходящими. Впрочем, был ли их автором один лишь Драгоманов, науке не известно.

Однако же, рано или поздно встал вопрос а где же эта Леся Украинка внатуре – пьесы есть, а тела нет? И тут уже понадобилось искать тело, которое можно предъявить публике с надеждою на правдоподобие. А где ж  оное искать? В своей семье, разумеется.

У Драгоманова была племянница, гречанка, Лариса Косач, которая работала переводчицей и была автором ряда интересных литературоведческих статей:  “Два направления в новейшей итальянской литературе”, “Малорусские писатели на Буковине”, “Новые перспективы и старые тени”, “Заметки о новейшей польской литературе”, “„Михаэль Крамер“. Последняя драма Гергарта Гауптмана”. Разумеется, статьи были написаны по-русски. Лариса сия занималась также собираением деревенского фольклора, в том числе на малороссийских диалектах.

Драгоманов уговорил племянницу взять на себя этот псевдоним. Правда, с этим возникли некоторые проблемы. Например, оказалось, что Первые тексты под псевдонимом "Леся Украинка" Драгоманов публиковал аж в 1884 году, когда Ларисе было всего лишь 13 лет. Поверить, что в таком возрасте девочка не только имела уже портфолио сочинений, но и умудрялась оные пристраивать в редакции журналов, можно только отпрыгав на майдане не один месяц. Впрочем, для истинной героини древнеукраинского эпоса и такие подвиги по плечу, так что Драгоманов ничтоже сумняшеся вписал в её биографию, что читать она научилась в 4 года и тут же занялась литературной работой на благо будущей нэньки.

Однако же, Драгоманов, как и Лариса, здоровьем не отличались. При жизни у них находили туберкулёз всех органов, а ныне грешат на что-то генетическое. Но так или иначе, Драгоманов скончался в оцвете лет, оставив юную племянницу с псевдонимом на руках и необходимостью как-то ему соответствовать. Лариса стала искать нового ангела-вдохновителя, и обрела его в лице агента ордена рангом поменьше. Юный музыковед Климент Квитка воспылал страстью к далеко не пышащей здоровьем даме, и оформил с ней законный брак, который стал ценнейшим активом и пенсионным фондом вдовца все сорок лет после кончины Ларисы.

Смерть Ларисы Косач-Квитки вовсе не поставила точку на участии Леси Украинки в процессе становления украинского "литературного" псевдоязыка, который Лариса так и не успела выучить, не дожив до завершения его кодификации. Стараниями Климента Квитки большая часть текстов Леси Украинки появилась уже после смерти Ларисы. Как Верлен, случайно находя под кроватью тексты бывшего любовника, ничтоже сумняшеся датировал их достопамятным трёхлетием их нежной дружбы, так и Климент Квитка до 1953 года, подобрно фокуснику из рукава, вытаскивал из-под подушки тексты, сочинённые Лесей в годы их краткого брачного союза.

Климент утверждал, что то ли записал их при её жизни и теперь находит по углам, то ли запомнил, что она ему наговорила и теперь воспроизводит, то ли записывает во время спиритических сеансов. Вдобавок, он умудрился записать на фонограф песни, якобы голосом Ларисы, хотя первый фонограф у него появился через четыре года после её смерти.

Впрочем, таланты Климента были высоко оценены партией и правительством. Он умудрился посидеть полтора месяца в Киеве как украинский националист, после чего счёл за лучшее переселиться в Москву, где тут же был посажен на полтора года как русский национал-фашист. При этом Косач в упор не видел отдельной украинской нации, и собирал русский музыкальный фольклор, считая и малороссийский частью оного. Однако же при нахождении новых текстов, написанных на мове, при жизни его первой супруги не существовашей, он никогда не отказывался прикрыть их своим именем и получить положенный гонорар как наследник чудесно обретённого интеллектуального имущества.

Справедливости ради надо всё же сказать, что ни Драгоманов, ни его милая племянница Лариса Косач, ни даже беспринципный Климент Квитка не предполагали, конечно, во что в конечном счёте превратится украинский проект и милая игра в "Лесю Украинку". Иначе они, конечно, поостереглись бы в нём участвовать. Но история не имеет сослагательного наклонения, и теперь их имена ассоциируются не с прикольным восточноевропейским культурным артефактом наподобии сочинённых Ирасеком сотоварищи под псевдонимом "анонимус" "историй" Чехии, Словакии, Венгрии и Кроации, но с разгулом диких нацистских орд, состоящих из расчеловеченных орков, затваренных ментальным вирусом нацистской идеологии.

***





Печорин - сексуальный социопат

Оригинал взят у tiki_tarakihi в Печорин - сексуальный социопат
Вам царапнуло глаз? А уж мне-то как...

Рейтинг "анти-героя" Печорина среди иностранцев просто зашкаливает, особенно среди арабов

Посмотрев вчера "Княжну Мери" по телевизору, меня раскочегарило настолько, что я потеряла сон, и всю ночь перечитывала Лермонтова. Бессонные ночи из-за Лермонтова мне хорошо знакомы - их было немало в далекой юности! Лермонтов - был и остается кумиром номер один в литературе.






Пользуясь случаем, стала искать в сети Лермонтова на испанском, чтобы отправить своим друзьям в Мексику (не прошло и десяти лет, как обещала...), и неожиданно наткнулась на сайт goodreads.com, где собраны комментарии иностранных любителей литературы по поводу "Героя нашего времени".

Оказывается, Печорин дико популярен среди всех сущих языков и народов!  И что таки эти народы делают? Они выставляют нашему Печорину высшие рейтинги по пять звездочек! Всячески лайкают и голосуют! Вы знаете, сколько там комментариев? Не пытайтесь и считать... как звезд на небе. Я смогла осилить и прочитать лишь одну треть. Пишут на английском, немецком, итальянском, испанском, португальском, болгарском и самое интересное - на арабском языке. Английский, испанский и немецкий я смогла прочитать, французский читать не стала))),  итальянский и болгарский прочитала и поняла с грехом пополам, а вот арабский....

Collapse )

Отец - Рабинович Моисей Давыдович, мать - Линшиц Ирина Павловна, а он "поэт"

Оригинал взят у piligrim04 в Отец - Рабинович Моисей Давыдович, мать - Линшиц Ирина Павловна, а он "поэт"

Как мы будем жить после всего, что натворили в Украине? - российский поэт Игорь Иртеньев

..страшно при мысли о том, как мы будем жить после всего, что натворили в Украине? Ответ предположительно такой: в ныне существующем режиме, жить будем плохо, грязно. Лживой и неправедной жизнью, презираемые потомками. И закончим мы эту подлую жизнь без покаяния и причастия в разорванной, разоренной стране.

http://nvua.net/recommends/kak-my-budem-zhit-posle-vsego-chto-natvorili-v-ukraine-30215.html




И где же этот поэт причащается? Судя по всему, у брата по крови-Глеба Грозовского. Вряд ли удастся им окончить свою "подлую жизнь" без покаяния-пусть даже не надеются!Уж мы об этом позаботимся!